http://www.lensovet.net/~sysadmin/w/index.php?action=history&feed=atom&title=Vanka 2026-05-03T18:39:14Z Revision history for this page on the wiki MediaWiki 1.31.16 http://www.lensovet.net/~sysadmin/w/index.php?title=Vanka&diff=3716&oldid=prev 2009-03-30T17:29:55Z

<p>New page: ВАНЬКА Ванька Жуков, девятилетний мальчик, отданный три месяца тому назад в уч...</p> <p><b>New page</b></p><div> ВАНЬКА<br /> <br /> <br /> <br /> Ванька Жуков, девятилетний мальчик, отданный три месяца тому назад в<br /> ученье к сапожнику Аляхину, в ночь под Рождество не ложился спать.<br /> Дождавшись, когда хозяева и подмастерья ушли к заутрене, он достал из<br /> хозяйского шкапа пузырек с чернилами, ручку с заржавленным пером и,<br /> разложив перед собой измятый лист бумаги, стал писать. Прежде чем вывести<br /> первую букву, он несколько раз пугливо оглянулся на двери и окна,<br /> покосился на темный образ, по обе стороны которого тянулись полки с<br /> колодками, и прерывисто вздохнул. Бумага лежала на скамье, а сам он стоял<br /> перед скамьей на коленях.<br /> &quot;Милый дедушка, Константин Макарыч! - писал он. - И пишу тебе письмо.<br /> Поздравляю вас с Рождеством и желаю тебе всего от господа бога. Нету у<br /> меня ни отца, ни маменьки, только ты у меня один остался&quot;.<br /> Ванька перевел глаза на темное окно, в котором мелькало отражение его<br /> свечки, и живо вообразил себе своего деда Константина Макарыча, служащего<br /> ночным сторожем у господ Живаревых. Это маленький, тощенький, но<br /> необыкновенно юркий и подвижной старикашка лет 65-ти, с вечно смеющимся<br /> лицом и пьяными глазами. Днем он спит в людской кухне или балагурит с<br /> кухарками, ночью же, окутанный в просторный тулуп, ходит вокруг усадьбы и<br /> стучит в свою колотушку. За ним, опустив головы, шагают старая Каштанка и<br /> кобелек Вьюн, прозванный так за свой черный цвет и тело, длинное, как у<br /> ласки. Этот Вьюн необыкновенно почтителен и ласков, одинаково умильно<br /> смотрит как на своих, так и на чужих, но кредитом не пользуется. Под его<br /> почтительностью и смирением скрывается самое иезуитское ехидство. Никто<br /> лучше его не умеет вовремя подкрасться и цапнуть за ногу, забраться в<br /> ледник или украсть у мужика курицу. Ему уж не раз отбивали задние ноги,<br /> раза два его вешали, каждую неделю пороли до полусмерти, но он всегда<br /> оживал.<br /> Теперь, наверно, дед стоит у ворот, щурит глаза на ярко-красные окна<br /> деревенской церкви и, притопывая валенками, балагурит с дворней. Колотушка<br /> его подвязана к поясу. Он всплескивает руками, пожимается от холода и,<br /> старчески хихикая, щиплет то горничную, то кухарку.<br /> - Табачку нешто нам понюхать? - говорит он, подставляя бабам свою<br /> табакерку.<br /> Бабы нюхают и чихают. Дед приходит в неописанный восторг, заливается<br /> веселым смехом и кричит:<br /> - Отдирай, примерзло!<br /> Дают понюхать табаку и собакам. Каштанка чихает, крутит мордой и,<br /> обиженная, отходит в сторону. Вьюн же из почтительности не чихает и вертит<br /> хвостом. А погода великолепная. Воздух тих, прозрачен и свеж. Ночь темна,<br /> но видно всю деревню с ее белыми крышами и струйками дыма, идущими из<br /> труб, деревья, посребренные инеем, сугробы. Всё небо усыпано весело<br /> мигающими звездами, и Млечный путь вырисовывается так ясно, как будто его<br /> перед праздником помыли и потерли снегом...<br /> Ванька вздохнул, умокнул перо и продолжал писать:<br /> &quot;А вчерась мне была выволочка. Хозяин выволок меня за волосья на двор<br /> и отчесал шпандырем за то, что я качал ихнего ребятенка в люльке и по<br /> нечаянности заснул. А на неделе хозяйка велела мне почистить селедку, а я<br /> начал с хвоста, а она взяла селедку и ейной мордой начала меня в харю<br /> тыкать. Подмастерья надо мной насмехаются, посылают в кабак за водкой и<br /> велят красть у хозяев огурцы, а хозяин бьет чем попадя. А еды нету<br /> никакой. Утром дают хлеба, в обед каши и к вечеру тоже хлеба, а чтоб чаю<br /> или щей, то хозяева сами трескают. А спать мне велят в сенях, а когда<br /> ребятенок ихний плачет, я вовсе не сплю, а качаю люльку. Милый дедушка,<br /> сделай божецкую милость, возьми меня отсюда домой, на деревню, нету<br /> никакой моей возможности... Кланяюсь тебе в ножки и буду вечно бога<br /> молить, увези меня отсюда, а то помру...&quot;<br /> Ванька покривил рот, потер своим черным кулаком глаза и всхлипнул.<br /> &quot;Я буду тебе табак тереть, - продолжал он, - богу молиться, а если<br /> что, то секи меня, как Сидорову козу. А ежели думаешь, должности мне нету,<br /> то я Христа ради попрошусь к приказчику сапоги чистить, али заместо Федьки<br /> в подпаски пойду. Дедушка милый, нету никакой возможности, просто смерть<br /> одна. Хотел было пешком на деревню бежать, да сапогов нету, морозу боюсь.<br /> А когда вырасту большой, то за это самое буду тебя кормить и в обиду<br /> никому не дам, а помрешь, стану за упокой души молить, всё равно как за<br /> мамку Пелагею.<br /> А Москва город большой. Дома всё господские и лошадей много, а овец<br /> нету и собаки не злые. Со звездой тут ребята не ходят и на клирос петь<br /> никого не пущают, а раз я видал в одной лавке на окне крючки продаются<br /> прямо с леской и на всякую рыбу, очень стоющие, даже такой есть один<br /> крючок, что пудового сома удержит. И видал которые лавки, где ружья всякие<br /> на манер бариновых, так что небось рублей сто кажное... А в мясных лавках<br /> и тетерева, и рябцы, и зайцы, а в котором месте их стреляют, про то<br /> сидельцы не сказывают.<br /> Милый дедушка, а когда у господ будет елка с гостинцами, возьми мне<br /> золоченный орех и в зеленый сундучок спрячь. Попроси у барышни Ольги<br /> Игнатьевны, скажи, для Ваньки&quot;.<br /> Ванька судорожно вздохнул и опять уставился на окно. Он вспомнил, что<br /> за елкой для господ всегда ходил в лес дед и брал с собою внука. Веселое<br /> было время! И дед крякал, и мороз крякал, а глядя на них, и Ванька крякал.<br /> Бывало, прежде чем вырубить елку, дед выкуривает трубку, долго нюхает<br /> табак, посмеивается над озябшим Ванюшкой... Молодые елки, окутанные инеем,<br /> стоят неподвижно и ждут, которой из них помирать? Откуда ни возьмись, по<br /> сугробам летит стрелой заяц... Дед не может чтоб не крикнуть:<br /> - Держи, держи... держи! Ах, куцый дьявол!<br /> Срубленную елку дед тащил в господский дом, а там принимались убирать<br /> ее... Больше всех хлопотала барышня Ольга Игнатьевна, любимица Ваньки.<br /> Когда еще была жива Ванькина мать Пелагея и служила у господ в горничных,<br /> Ольга Игнатьевна кормила Ваньку леденцами и от нечего делать выучила его<br /> читать, писать, считать до ста и даже танцевать кадриль. Когда же Пелагея<br /> умерла, сироту Ваньку спровадили в людскую кухню к деду, а из кухни в<br /> Москву к сапожнику Аляхину...<br /> &quot;Приезжай, милый дедушка, - продолжал Ванька, - Христом богом тебя<br /> молю, возьми меня отседа. Пожалей ты меня сироту несчастную, а то меня все<br /> колотят и кушать страсть хочется, а скука такая, что и сказать нельзя, всё<br /> плачу. А намедни хозяин колодкой по голове ударил, так что упал и насилу<br /> очухался. Пропащая моя жизнь, хуже собаки всякой... А еще кланяюсь Алене,<br /> кривому Егорке и кучеру, а гармонию мою никому не отдавай. Остаюсь твой<br /> внук Иван Жуков, милый дедушка приезжай&quot;.<br /> Ванька свернул вчетверо исписанный лист и вложил его в конверт,<br /> купленный накануне за копейку... Подумав немного, он умокнул перо и<br /> написал адрес:<br /> <br /> На деревню дедушке.<br /> <br /> Потом почесался, подумал и прибавил: &quot;Константину Макарычу&quot;.<br /> Довольный тем, что ему не помешали писать, он надел шапку и, не набрасывая<br /> на себя шубейки, прямо в рубахе выбежал на улицу...<br /> Сидельцы из мясной лавки, которых он расспрашивал накануне, сказали<br /> ему, что письма опускаются в почтовые ящики, а из ящиков развозятся по<br /> всей земле на почтовых тройках с пьяными ямщиками и звонкими колокольцами.<br /> Ванька добежал до первого почтового ящика и сунул драгоценное письмо в<br /> щель...<br /> Убаюканный сладкими надеждами, он час спустя крепко спал... Ему<br /> снилась печка. На печи сидит дед, свесив босые ноги, и читает письмо<br /> кухаркам... Около печи ходит Вьюн и вертит хвостом...</div>

Lensovet